Брифинги командующего Сухопутными войсками генерал-полковника Александра Сырского превратились в один из самых цитируемых источников реалистичной оценки действий противника. Его последний расклад сложился в целостную картину, объясняющую, почему линия фронта на востоке и юге остается чрезвычайно напряженной, а продвижение врага местами измеряется десятками метров в сутки. Сырский не прибегал к общим фразам, а методично перебрал ключевые тактические модули, которые сейчас доминируют на Авдеевском, Купянском, Лиманском и Бахмутском направлениях. Сочетание этих модулей и создает тот изнурительный пресс, с которым украинская оборона имеет дело ежедневно.
Откуда враг берет пехоту для непрерывных штурмов
Сырский четко обозначил, что основой российских атак стали пехотные волны, сформированные главным образом из мобилизованных и бывших заключенных. Примерно две трети штурмовых групп на Авдеевском направлении укомплектованы людьми, прошедшими сокращенный курс подготовки продолжительностью от пяти до четырнадцати дней. Их задача — не прорвать рубеж, а выявить расположение пулеметных гнезд и противотанковых средств, заставить их расходовать боекомплект и раскрывать себя. Следом за первой линией движутся более опытные контрактники, пытающиеся закрепиться в разрушенных окопах или на месте уничтоженных опорных пунктов. Такой подход позволяет российскому командованию поддерживать почти круглосуточное давление, невзирая на сумасшедший уровень потерь. По оценкам украинской разведки, которые приводил Сырский, пик привлечения такого ресурса пришелся на период активных попыток выхода к Очеретино и Бердичам, где противник терял до роты пехоты ежесуточно, но продвигался в среднем на сто — сто пятьдесят метров.
Штурмовые подразделения «Шторм Z» комплектуются прямо в колониях, часто без надлежащего медицинского отбора; их бросают на позиции, которые заведомо считаются «тяжелыми». После выполнения одного-двух боевых заданий уцелевших переводят в тыловые подразделения или снова бросают в очередную волну. Этот метод позволяет экономить подготовленных офицеров и технику. По свидетельству командующего, враг также начал активнее использовать мотоциклистов и легкую автомобильную технику для быстрой переброски пехоты на передний край, что снижает заметность для беспилотников, но делает личный состав чрезвычайно уязвимым для огня стрелкового оружия. В то же время штатные мотострелковые подразделения стараются действовать менее прямолинейно — они ищут промежутки между опорными пунктами, накапливаются в лесополосах и балках, после чего совершают короткий бросок. Такая тактика требует от обороны постоянного перемещения мобильных резервов, чтобы закрывать бреши, возникающие почти хаотично.
Роль артиллерии и авиации в давлении на позиции
По свидетельствам Сырского, артиллерийская составляющая для противника остается основным средством, предшествующим любому пехотному штурму. Так называемый огневой вал формируют сотни стволов — преимущественно буксируемые гаубицы Д-30 и «Мста-Б», которые не отличаются точностью, зато их количество позволяет методично перепахивать большие площади. В комплекте с беспилотниками-корректировщиками артиллерия работает по схеме «выжженный квадрат»: экипажи получают лишь общие координаты и накрывают все, что в них попадает. На отдельных участках, в частности под Авдеевкой, российская сторона применяла тяжелые реактивные системы ТОС-1А «Солнцепек» с термобарическими боеприпасами, действие которых рассчитано не столько на разрушение фортификаций, сколько на уничтожение живучести укрытий. Тактическая авиация также приобрела новые черты: самолеты Су-34 и Су-35 действуют с относительно безопасного расстояния, используя планирующие бомбы с унифицированным модулем коррекции (УМПК), которые прилетают без предупреждения и наносят разрушения, сопоставимые с работой тактических ракет. Сырский отмечал, что сочетание массированных артиллерийских налетов и бомбовых ударов с воздуха создает чрезвычайно тяжелые условия для поддержания стабильной линии обороны.
Характерной чертой последних месяцев стало применение врагом «артиллерийского конвейера», при котором разные батареи ведут огонь последовательно, не давая возможности поднять голову между обстрелами. Снарядов расходуется значительно больше, чем в начале вторжения, но благодаря поставкам из Северной Кореи и запуску советских резервов дефицита пока не возникает. Важную роль играют барражирующие боеприпасы «Ланцет» и дроны-камикадзе, которые охотятся за украинской артиллерией в тылу на расстоянии до сорока километров. В ответ украинские расчеты используют постоянную смену позиций, макеты орудий и средства радиоэлектронной борьбы, что существенно снижает эффективность ударов, однако общий фон остается крайне неблагоприятным.
Малые штурмовые группы вместо больших колонн
Вместо привычных ранее батальонных тактических групп россияне теперь оперируют отделениями и взводами. На Лиманском направлении, по словам Сырского, штурмовые действия проводят группы численностью от пяти до пятнадцати человек, которые выдвигаются пешком, используя рельеф, или на легкой технике. Каждая группа имеет четкую задачу захватить одну точку — блиндаж, часть траншеи. Такая тактика затрудняет поражение их артиллерией, ведь цель слишком мала и быстро рассредоточивается. Координация между группами минимальна, что приводит к хаотичным, но непрерывным стычкам, изматывающим оборону. Характерным стало использование коммерческих квадрокоптеров для корректировки действий этих малых групп, а также для сброса осколочных боеприпасов непосредственно на окопы. Враг пытается просачиваться через стыки между ротными опорными пунктами, что требует от украинских сил постоянного перемещения резервов.
Отказ от большого количества техники продиктован не только дефицитом, но и высокой уязвимостью колонн на марше. Любая попытка собрать более трех единиц бронетехники на одном направлении мгновенно фиксируется средствами воздушной разведки и накрывается артиллерией или FPV-дронами. Поэтому российское командование сделало ставку на децентрализованные и скоротечные наскоки, напоминающие действия диверсионно-разведывательных групп. В ночное время активность таких элементов возрастает, ведь тепловизионная оптика не всегда успевает отследить движение в сложном рельефе. Украинские пехотинцы, в свою очередь, насыщают передний край датчиками движения и выставляют дополнительные наблюдательные посты, что снижает эффект внезапности.
Минно-взрывные заграждения как ключевой инструмент
Российские инженерные войска чрезвычайно плотно насытили минными полями территорию перед своими позициями. Системы дистанционного минирования, включая «Земледелие», позволяют за считанные минуты создать минное поле на несколько гектаров позади украинских порядков, что затрудняет ротацию и подвоз боеприпасов. Сырский подчеркивал, что именно мины стали главной причиной задержек в контрнаступательных действиях прошлого года, и сейчас враг только наращивает их плотность. Кроме классических противотанковых ТМ-62М в пластиковых корпусах, активно используются мины-ловушки с сейсмическими и акустическими датчиками, а также управляемые по кабелю фугасы. Характерным является применение мин ПФМ-1 «Лепесток» в кассетных снарядах для поражения пехоты на открытой местности. Чтобы прорваться к украинским позициям, российские штурмовые группы вынуждены двигаться по узким заранее подорванным проходам, что превращает их в удобные цели для пулеметного огня.
Новым явлением стало использование самодельных минно-взрывных устройств из оставленных боеприпасов, что делает невозможной работу инженерных подразделений без предварительной доразведки с помощью беспилотников. В сочетании с естественными препятствиями и завалами из уничтоженной техники эти заграждения образуют глубокоэшелонированную оборону, которую враг пытается нарастить даже на случай украинских прорывов. Командующий подчеркивал, что темпы разминирования остаются недостаточными, и часто на один проход приходится несколько дней работы саперов под огнем.
Сравнительная характеристика российских тактических приоритетов на отдельных направлениях
| Направление | Преобладающий тип штурмовых действий | Основное огневое обеспечение | Инженерно-минные особенности |
|---|---|---|---|
| Авдеевское | Малые пехотные группы, волны «Шторм Z» | Плотный артиллерийский вал, планирующие бомбы | Большие противотанковые поля, дистанционное минирование |
| Бахмутское-Часовоярское | Микро-штурмы по 5–8 человек, без техники | Минометы 120 мм, термобарические ТОС-1А | Завалы из разрушенных зданий, управляемые фугасы |
| Купянское | Комбинированные атаки танков с пехотой на БМП | Реактивная артиллерия «Град», «Ураган», Ланцет | Минирование переправ, сейсмические датчики |
Как российская артиллерия готовит поле для пехоты
В городской застройке, как в Часовом Яру или Торецке, враг придерживается принципа: ни одно здание не должно остаться целым, прежде чем его попытаются занять. За сутки на один жилой квартал может приходиться до сотни ударов ствольной и реактивной артиллерии, а затем авиация добивает то, что устояло. Только после того, как конструкции превращаются в сплошной бетонный щебень, в котором невозможно оборудовать огневую точку, вперед двигаются пехотные группы. Их задача — не бои в помещениях, а прочесывание руин и закрепление на верхних этажах уцелевших стен. Такой подход оставляет украинским подразделениям единственный выход — использовать подвалы как временные опорные пункты, что сужает сектор обзора и ограничивает возможность маневра. Сырский отмечал, что при попытках наступления на застройку Авдеевки враг сначала несколько недель методично накрывал все 152-мм снарядами, и лишь затем появлялась пехота.
В артиллерийской практике появился элемент «огневого мешка»: обстрел ведется не только по переднему краю, но и по предполагаемым путям отхода и подхода резервов, создавая изолированную зону. В таких условиях даже небольшая группа противника, прорвавшаяся в окопы, может продержаться до подхода подкреплений, пока обороняющиеся отрезаны от логистики. Как следствие, украинские командиры все чаще делают ставку на мобильные бронегруппы, которые наносят короткие огневые налеты и мгновенно отходят, не давая врагу закрепиться в отбитых руинах.
Адаптация противника к украинским контрмерам
Сырский отметил, что российские войска учатся на своих ошибках гораздо быстрее, чем в начале полномасштабного вторжения. В частности, для защиты от ударных FPV-дронов они оснащают технику решетками и «мангалами», а пехотные группы теперь имеют обязательное сопровождение средств радиоэлектронной борьбы даже на уровне отделения. Такие портативные устройства глушат частоты управления, существенно снижая точность украинских беспилотников. Кроме того, противник перешел к маскировке перемещений с помощью дымовых завес, устанавливаемых термобарическими выстрелами. Россияне также начали использовать децентрализованное снабжение боеприпасами через сеть небольших складов, которые труднее выявить. Значительно возросла роль так называемых «блуждающих минометов», меняющих позицию после каждого выстрела. Все это, по оценке генерала, не меняет общей логики — добиться успеха количеством, — но усложняет оборону и требует постоянной тактической изобретательности.
Не менее показательной является смена режима штурмов: если раньше преобладали атаки в светлое время суток, то сейчас до половины попыток продвижения приходится на сумерки и ночь, когда оптические средства украинских операторов дронов работают с меньшей эффективностью. Кроме того, фиксируется активное использование гражданских радиочастот и коммерческих ретрансляторов для обхода средств РЭБ. Украинская сторона отвечает внедрением машинного анализа сигналов и увеличением доли «горячих» резервов, способных оперативно реагировать на прорывы.
Ниже приведены основные составляющие тактики, на которые обратил внимание Сырский:
- формирование штурмовых волн из мобилизованных и заключенных для выявления огневых позиций;
- плотное насыщение артиллерией с корректировкой через беспилотники и планирующие бомбы;
- дробление наступления на действия малых групп вместо больших механизированных соединений;
- создание глубокоэшелонированных минных заграждений с применением систем дистанционного минирования;
- стратегия полного разрушения построек перед попыткой занятия руин;
- оснащение пехоты средствами радиоэлектронной борьбы и быстрая адаптация к тактическим новшествам ВСУ.
В разговоре с военными корреспондентами Сырский отметил: «Противник расходует боеприпасы так, будто их запас безграничен, а живую силу — как ресурс, не подлежащий учету».
Почерк российских войск приобрел черты методичного и одновременно бездумного давления. Каждый из описанных элементов не является чем-то откровением, но их комбинация создает почти монотонную, изнурительную мясорубку. Понимание этих схем не гарантирует легкой победы, однако позволяет выстраивать гибкую оборону с постоянным обновлением средств противодействия. Доклад Сырского — это напоминание, что война выигрывается не только оружием, но и способностью разбирать логику оппонента, пока он сам увязает в собственных шаблонах.
