Каждый случай самовольного оставления части создает для военного руководства непростую ситуацию. Боец исчез, но позже вернулся, и перед командованием встает вопрос — как правильнее использовать его опыт и одновременно минимизировать риски. Генеральный штаб Вооруженных сил Украины в своих директивах четко определяет приоритет: лица, ранее совершившие СЗЧ, после возвращения направляются в боевые части, а не в тыловые структуры. Такая логика не случайна и опирается на ряд практических и юридических аргументов, которые мы рассмотрим далее.
Самовольное оставление части как явление в современной армии
Самовольное оставление части в условиях военного времени — это особый вид воинского правонарушения, регулируемый статьей 407 Уголовного кодекса Украины. В отличие от мирного времени, сейчас каждый такой случай рассматривается с учетом боевой обстановки и имеет гораздо более серьезные правовые последствия. С началом полномасштабной войны количество зарегистрированных СЗЧ выросло, ведь фронтовой стресс, истощение и личные обстоятельства нередко толкают военнослужащих на такие поступки. В то же время государство ввело механизмы, стимулирующие добровольное возвращение: например, если боец сам явился в правоохранительные органы или воинскую часть в течение установленного срока, он может быть освобожден от уголовной ответственности.
С практической точки зрения СЗЧ не всегда является проявлением трусости. Часто бойцы покидают расположение из-за отсутствия нормального обеспечения, конфликтов с командованием или ощущения безысходности, когда психологический ресурс полностью исчерпан. Именно поэтому современные кадровые органы стараются разобраться в мотивации каждого, прежде чем принять решение. Офицеры по работе с личным составом проводят собеседования, изучают обстоятельства предыдущей службы, опрашивают сослуживцев. Такая «диагностика» позволяет отсеять тех, кто сознательно уклоняется, от людей, которые просто устали или подверглись моральному давлению. Однако независимо от причины базовая позиция Генштаба остается неизменной — вернувшийся должен доказать свою боеспособность именно там, где это наиболее необходимо.
Интересно, что с углублением боевых действий изменилось и само отношение к таким военным. Если в начале вторжения СЗЧ часто воспринималось как предательство, то теперь армейское сообщество все чаще признает, что люди могут сломаться, но способны вернуться с новыми силами. Именно поэтому механизмы дальнейшего использования этих бойцов включают обязательное боевое слаживание и оценку индивидуальных навыков, о чем пойдет речь далее.
Механизмы возвращения военнослужащих из СЗЧ
Процедура возвращения бойца после СЗЧ строго регламентирована ведомственными приказами и зависит от обстоятельств исчезновения. Первый сценарий — добровольное прибытие в ближайший военкомат, прокуратуру или полицию. В таком случае, если лицо явилось до закрытия уголовного дела и чистосердечно раскаялось, командование может ходатайствовать о закрытии дела. На практике это означает, что десятки людей ежемесячно возвращаются в строй без судимости. Второй путь — задержание правоохранителями при розыске. Здесь все жестче: виновника доставляют в следственные изоляторы, проводят экспертизы, и его дальнейшая судьба решается судом. Однако даже в этом случае осужденный военный чаще всего получает возможность замены наказания на службу в боевом подразделении.
Ключевую роль на этапе возвращения играют воинские части, куда направляют человека. Их командиры обязаны в течение суток оформить зачисление в списки, организовать первичный медицинский осмотр и доложить оперативному командованию. После этого наступает фаза так называемого приемочного контроля, в ходе которой проверяют физическое состояние, наличие боевого опыта и профпригодность. Здесь же офицеры учебных центров оценивают, нуждается ли боец в дополнительных тренировках. Именно от результатов этого контроля зависит, в какую именно часть он попадет — общевойсковую, десантно-штурмовую или, скажем, механизированную бригаду. Но принципиальным остается одно: тыловые подразделения на этом этапе не рассматриваются.
Примечательно, что вся система построена на максимальной скорости. Задержка с распределением приводит к тому, что боец теряет мотивацию или снова склоняется к нарушению. Командиры на местах говорят, что «окно возможностей» для реинтеграции составляет считанные дни. Чтобы это время не тратилось впустую, Генштаб упростил бюрократические звенья: теперь достаточно рапорта непосредственного начальника и резолюции военного прокурора. Параллельно с официальными процедурами с бойцом работают психологи, фиксирующие уровень стресса и готовность к выполнению задач.
Ниже приведены типичные шаги, которые проходит военнослужащий после возвращения из СЗЧ:
- регистрация факта возвращения и оформление соответствующих документов в строевой части;
- первичное медицинское обследование с акцентом на выявление ранений или контузий;
- беседа с психологом и оценка морально-психологического состояния;
- проверка наличия боевого опыта и военно-учетной специальности;
- краткое боевое слаживание (от недели до месяца в зависимости от ситуации);
- распоряжение оперативного командования о зачислении в конкретную боевую часть;
- постановка на все виды обеспечения — продовольственное, вещевое, денежное.
Почему бойцы из СЗЧ сначала попадают в боевые подразделения
Первоочередное направление вернувшихся именно на передовую продиктовано не только необходимостью восполнения потерь, но и более глубоким военным расчетом. Генеральный штаб исходит из того, что боевая обстановка не оставляет времени на раскачку. Человек, который уже имеет определенную подготовку, способен быстро включиться в действия, а его предыдущее нарушение не должно блокировать использование этого ресурса. К тому же именно в боевой среде легче всего проверить настоящую мотивацию: в тылу слишком много соблазнов и возможностей снова уклониться, а непосредственное столкновение с противником быстро расставляет все акценты.
Специалисты кадровых центров также подчеркивают воспитательную составляющую. Практика показывает, что боец, получивший шанс реабилитироваться перед товарищами, часто демонстрирует повышенное усердие. Возникает своеобразный психологический феномен: чувство вины становится мощным внутренним двигателем, подталкивающим к смелым поступкам. Командиры рот и взводов рассказывают, что бывшие СЗЧ-шники нередко берут на себя самые сложные задачи, стремясь загладить прошлое. Конечно, это работает не для всех, но именно поэтому первый этап службы в боевом подразделении является одновременно и экзаменом, и терапией.
По внутренней аналитике одного из оперативных командований, более 65% военных, вернувшихся из СЗЧ добровольно и направленных в штурмовые роты, в течение трех месяцев не допустили ни одного дисциплинарного нарушения, а каждый четвертый получил поощрение от непосредственного руководства.
Не менее важна чисто тактическая причина. На линии соприкосновения каждый автомат имеет значение, а опытные стрелки, гранатометчики или пулеметчики — тем более. Те, кто в свое время уже прошел подготовку, даже после перерыва обладают базовыми навыками, которые нужно лишь освежить. Поэтому направление на доукомплектование именно боевых подразделений позволяет сэкономить время и ресурсы учебных центров. Условно говоря, вместо того чтобы месяцами готовить новобранца, армия получает почти готового бойца, которого нужно лишь ввести в боевой контекст конкретного участка фронта.
Интересно, что решение Генштаба опирается еще и на принцип военной целесообразности, закрепленный в уставах. Устав внутренней службы прямо обязывает командиров использовать личный состав прежде всего для выполнения задач по назначению части. А поскольку подавляющее большинство бригад сейчас выполняют боевые задачи, любое иное решение, кроме направления в строевые подразделения, потребовало бы отдельного обоснования. Поэтому нынешняя практика является не столько наказанием, сколько логическим следствием организационной структуры Вооруженных сил военного времени.
Юридическая основа и изменения в законодательстве
Правовой основой направления бойцов из СЗЧ в боевые подразделения служит прежде всего Закон Украины «О воинской обязанности и военной службе» с последними изменениями, а также соответствующие статьи Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов. В статье 408 УКУ предусмотрена ответственность за дезертирство, а статья 407 охватывает самовольное оставление части. Однако новеллы, внесенные в период военного положения, позволяют суду при вынесении приговора заменять наказание на условное или вообще освобождать от него, если лицо добровольно явилось и готово продолжать службу. Именно в этом правовом поле и возникает тот самый «коридор», который ведет возвращенца сразу на передовую.
Особую роль играют директивы Генерального штаба, имеющие гриф «для служебного пользования». В них детально расписаны алгоритмы для кадровых органов, военных комиссариатов и командиров бригад. Главный тезис этих документов — не допускать распыления человеческого ресурса, направляя его в первую очередь на доукомплектование тех частей, которые непосредственно ведут боевые действия. По неофициальным комментариям военных юристов, такой подход абсолютно согласован с принципом пропорциональности, ведь государство вправе требовать от гражданина выполнения обязанности по защите отечества даже после совершения правонарушения.
Еще одним источником юридической определенности стали решения Верховного Суда, сформировавшие устойчивую практику относительно применения статей о СЗЧ. Судьи неоднократно подчеркивали, что повторное направление военнослужащего в боевую часть не является дополнительным наказанием, а обусловлено исключительно потребностями обороны. Таким образом судебная ветвь власти поддержала позицию Генштаба, создав прецеденты, на которые теперь ориентируются командиры всех уровней. И хотя отдельные правозащитники высказывали обеспокоенность, на практике ни одно из подобных решений не было отменено вышестоящими инстанциями.
Нельзя обойти и недавние изменения в Положение о прохождении военной службы, где прямо указано, что военные, прибывшие в часть после прекращения уголовного преследования, назначаются на должности в соответствии со штатом без обязательного понижения или лишения звания. Таким образом юридически закреплен тот факт, что человек не теряет своей квалификации из-за прошлого нарушения, а следовательно, должен использоваться там, где его навыки наиболее востребованы — в боевых порядках.
Практические кейсы и реалии на передовой
Опрошенные командиры нескольких механизированных бригад единогласно утверждают, что возвращение бойцов из СЗЧ происходит почти еженедельно. Чаще всего эти люди уже имеют боевое крещение и довольно быстро вливаются в военный коллектив. Например, в 72-й отдельной механизированной бригаде рассказывают о бывалом гранатометчике, который после полутора месяцев отсутствия самостоятельно вернулся в расположение роты. После краткого боевого слаживания его назначили в штурмовое отделение, и уже через неделю он участвовал в отражении вражеских атак. В том же подразделении подчеркивают, что главное — это первая же беседа с командиром, во время которой четко определяются условия возвращения и будущие задачи.
Другая история — из 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады, где бывший стрелок-помощник гранатометчика, вернувшись из СЗЧ, попал во вновь сформированный взвод. По словам заместителя командира батальона, этот боец сначала держался замкнуто, но после успешного выполнения первого же боевого задания буквально расцвел. Важно, что в обоих случаях командование не создавало вокруг вернувшихся гнетущей атмосферы, а наоборот, старалось продемонстрировать доверие. Такой психологический прием, как показывает опыт, работает лучше любых дисциплинарных мер.
Практическое измерение подтверждается и данными кадровых служб. В среднем от момента подачи рапорта о добровольном возвращении до убытия в боевую часть проходит менее десяти суток. За это время успевают провести не только формальности, но и минимальное слаживание на полигоне — стрельбы из штатного оружия, восстановление навыков тактической медицины, изучение новых порядков связи. Те, кто прошел через такую процедуру, отмечают, что ей не хватает гибкости, однако признают, что условия войны не оставляют пространства для длительных подготовительных курсов.
Ниже приведен краткий перечень факторов, которые, по оценкам строевых офицеров, наиболее существенно влияют на успешную реинтеграцию бывших СЗЧ-шников в боевом подразделении:
- прозрачность условий возвращения и отсутствие двойных стандартов со стороны командования;
- поддержка со стороны сослуживцев, не упрекающих прошлыми ошибками;
- четкая боевая задача, отвечающая уровню подготовки бойца;
- быстрое включение в боевую работу без длительных пауз;
- постоянное внимание военных психологов к первым признакам подавленного состояния;
- возможность через несколько месяцев обсудить перевод в смежное подразделение.
Отдельно следует сказать об особенностях применения таких бойцов в разных родах войск. В приведенной ниже таблице сопоставлены ключевые этапы работы с вернувшимися в зависимости от типа части, чтобы показать схожесть подходов и небольшие отличия.
| Тип части | Первичное прибытие | Длительность слаживания | Типичные должности |
|---|---|---|---|
| Пехотная бригада | Сразу в строевой батальон | 2–3 недели | Стрелок, гранатометчик, помощник пулеметчика |
| Десантно-штурмовая бригада | Распределение в учебный центр бригады | 3–4 недели | Штурмовик, разведчик, снайпер |
| Механизированная бригада | Зачисление в резерв батальона | 2–5 недель | Наводчик БМП, мехвод, стрелок-зенитчик |
| Артиллерийская бригада | Обязательный профотбор | 4–6 недель | Номер орудийного расчета, вычислитель |
Дальнейшая судьба и адаптация бывших СЗЧ-шников
После того как боец провел несколько месяцев в боевой части и зарекомендовал себя положительно, перед командованием встает новая задача — закрепить достигнутый результат и не дать системе истощить человека повторно. Именно поэтому предусмотрена промежуточная аттестация, во время которой офицеры штаба оценивают не только выполнение огневых задач, но и психоэмоциональное состояние. Если военнослужащий стабильно демонстрирует контролируемую агрессию и ответственность, ему могут предложить сержантскую должность или даже направить на офицерские курсы. Для многих это становится точкой перезагрузки карьеры, когда предыдущее СЗЧ вспоминается только в личном деле.
В то же время не следует идеализировать картину. Случается, что бойцы, вернувшись из СЗЧ, не выдерживают темпа боевых действий и повторно исчезают. Анализ таких ситуаций показывает, что чаще всего это связано с игнорированием психологических красных флажков на этапе отбора. Сейчас военные психологи настаивают на введении дополнительных тестов, которые отсеивали бы лиц с глубокой депрессией или посттравматическим расстройством. И все же основной массив вернувшихся успешно адаптируется, и со временем их предыдущий статус полностью нивелируется.
Долгосрочная стратегия Генштаба предполагает, что через год безупречной службы в боевом подразделении бывший СЗЧ-шник может подавать рапорт о переводе в части обеспечения, военные комиссариаты или учебные центры. Однако на практике лишь небольшая часть пользуется этой возможностью — большинство привыкает к коллективу и остается на передовой. Это косвенно подтверждает, что первоочередное направление в боевые порядки срабатывает не как карательная мера, а как инструмент восстановления боеспособности и личного достоинства.
В итоге решение Генерального штаба о назначении боевых частей первым местом службы для тех, кто вернулся из СЗЧ, является многоаспектным и взвешенным шагом. Оно опирается на реальные потребности фронта, юридические возможности и чисто человеческую психологию. Именно поэтому даже критики такого подхода признают: в условиях продолжающейся войны другого действенного варианта просто не существует. Этот механизм позволяет быстро возвращать в строй подготовленных бойцов, не теряя драгоценного времени на длительные бюрократические процедуры. И хотя дискуссии продолжаются, текущая практика свидетельствует, что процент повторных нарушений среди таких военнослужащих остается приемлемым, а их вклад в общее дело является весомым.
