Когда главнокомандующий Вооруженных сил Украины называет конкретную пропорцию между обороной и наступлением, это мгновенно привлекает внимание не только военных экспертов, но и всей страны. В одном из последних интервью генерал Александр Сырский четко обозначил, что каждый четвертый бой на линии боевого соприкосновения украинские подразделения проводят в наступательном ключе. Такое соотношение существенно меняет восприятие войны на истощение, где долгое время доминировало мнение о сугубо оборонительной стратегии ВСУ.
Заявление сделано не для парадных реляций, а как констатация реальной оперативной картины. В нем нет бравады — лишь сухой расчет, что сейчас примерно 25% огневых контактов происходят после того, как именно украинские штурмовые группы переходят в движение. И это не спонтанные вылазки, а спланированные операции, преследующие ряд тактических целей. В этом материале мы разбираем, откуда появилась эта цифра, на каких участках инициатива переходит к Силам обороны, какую логику закладывает командование и как на такие изменения реагирует противник.
Откуда взялась цифра в 25 процентов
Озвученная Сырским пропорция опирается на сводки Генерального штаба за длительный период наблюдения динамики боев. Речь не об отдельном дне или неделе, а об устойчивой тенденции, которую фиксируют средства объективного контроля и строевые рапорты бригад. Во внутренней аналитике учитывают не только количество атак, но и их масштаб: от разведывательно-диверсионных выходов до полноценных механизированных бросков силами до ротно-тактической группы. Поэтому четверть боестолкновений — это сумма, охватывающая столкновения разного калибра, где украинская сторона сознательно навязывает врагу бой на своих условиях.
Важно не путать наступательные действия с контрнаступательными операциями стратегического уровня. Речь идет прежде всего о локальных накатах, имеющих ограниченную географию, и о так называемой «активной обороне». Генеральный штаб намеренно избегает громких названий, потому что цель таких действий — не прорыв на десятки километров, а улучшение тактического положения, истощение резервов врага и создание выгодных рубежей для дальнейшей обороны. Цифра в 25% свидетельствует, что инициатива не полностью находится на стороне России, и это разрушает расхожий нарратив о непрекращающемся продвижении оккупационных войск по всей линии фронта.
Зафиксированные Генштабом показатели также подтверждаются независимыми мониторинговыми проектами, которые отслеживают геолокационные данные из открытых источников. Они указывают, что количество подтвержденных атак ВСУ на отдельных направлениях выросло с прошлой осени примерно на треть. Это коррелирует с получением пакетов оборонной помощи, прежде всего бронетехники и артиллерийских систем, которые позволяют проводить маневренные действия не только в окопном формате, но и с применением боевых машин за пределами подготовленных рубежей.
Военное руководство подчеркивает: такая пропорция не является константой. В зависимости от оперативной паузы врага, темпов поставок боеприпасов и погодного фактора доля наступательных контактов может колебаться в диапазоне 20–30 процентов. Однако само наличие верхней отметки в треть свидетельствует о принципиальной способности украинских бригад не только держать оборону, но и ломать планы противника.
Локальные прорывы на линии фронта
Если проанализировать карту актуальных боевых действий, то можно увидеть, что наступательный вектор ВСУ активизировался сразу на нескольких направлениях. На Харьковщине, в полосе между населенными пунктами Липцы и Волчанск, подразделения Сил обороны методично вытесняют оккупантов из лесных массивов и господствующих высот. На Купянском направлении наши войска наносят фланговые удары, заставляя противника стягивать резервы с заранее подготовленных оборонительных позиций. А на Краматорском и Торецком участках украинские штурмовые группы совершают постоянные выходы к переднему краю с целью разрушения логистики и корректировки линии соприкосновения.
Наиболее значимые локальные наступления последних недель специалисты связывают с зоной ответственности оперативно-стратегической группировки «Хортица». Здесь пехота при поддержке боевых машин пехоты отвоевывает километр за километром в серой зоне, образовавшейся после изнурительных боев за Бахмут и Соледар. Российская сторона вынуждена реагировать, перебрасывая штурмовые отряды с других направлений, а это автоматически ослабляет их наступательные возможности там, где раньше они имели преимущество. Именно такой каскадный эффект командование считает одним из ключевых результатов наступательной четверти.
Отдельно следует упомянуть Запорожскую линию, в частности район Работино и Вербового. После известной летней кампании 2023 года многие предполагали, что наступление там исчерпало себя окончательно. Однако тактические броски малых групп продолжаются до сих пор. Украинская пехота закрепляется на новых позициях под прикрытием контрбатарейной борьбы, используя опыт предыдущих месяцев, когда лобовые атаки большим количеством бронетехники оказались слишком чувствительны к вражеским минным полям. Теперь ставка делается на просачивание небольших тактических единиц, способных создать плацдарм для наращивания усилий.
Основные направления наступательных операций ВСУ на момент оценки
| Направление | Характер атак | Основной результат |
|---|---|---|
| Харьковское | Выдавливание врага из лесополос, рейдовые действия малых групп |
Восстановление контроля над тактическими высотами к северу от Липцев |
| Купянско-Сватово | Фланговые удары, артиллерийская изоляция района |
Сковывание резервов, нарушение линий снабжения |
| Краматорское | Штурмовые выходы механизированных отделений, улучшение позиций |
Отбрасывание врага на 1-3 км в сторону оккупированного Бахмута |
| Торецкое | Диверсионно-разведывательные рейды, контактные бои в застройке |
Усложнение логистики противника в городской полосе |
| Запорожское | Просачивание пехотных групп, закрепление на новых рубежах |
Постепенное продвижение к западным окраинам Работино |
Перечень не является исчерпывающим, так как подобная тактика применяется и на других участках, в частности на Лиманском направлении, где удалось вернуть часть позиций в Серебрянском лесничестве. Каждый такой шаг, хоть и не создает громких заголовков, последовательно меняет конфигурацию линии соприкосновения в пользу украинских войск.
Логика активной защиты
Концепция, которую внедряет генерал Сырский, исходит из того, что даже в условиях общего преимущества врага в живой силе и артиллерии нельзя полностью отдавать инициативу. Активная оборона — это прежде всего нанесение упреждающих ударов по районам сосредоточения противника, работа диверсионных групп в ближнем тылу и постоянное нанесение потерь передовым подразделениям оккупантов на этапе их выдвижения. Наступательная четверть, о которой шла речь, логично вписывается в эту доктрину, поскольку лишь создавая реальную угрозу контратаки, можно заставить врага тратить ресурсы на удержание, а не на продвижение.
Такой подход предполагает тщательное планирование каждой операции. Командиры бригад получают широкую автономию в пределах определенных зон ответственности, однако все наступательные выходы согласовываются на уровне оперативно-тактических группировок. Решение о том, где и когда ударить, принимают после анализа данных аэроразведки и радиоперехватов. Таким образом украинское командование старается избегать ситуаций, когда подразделение бросают на неподготовленные позиции только ради информационной картинки. Именно поэтому значительная часть атак остается незамеченной для широкой публики в первые дни — продвижение на 200-500 метров с закреплением не попадает в сводки, но накопительно дает изменение тактической обстановки.
Во многом активная защита напоминает действия немецких войск во время Второй мировой войны на Восточном фронте, когда гибкая оборона опиралась на мгновенные контратаки с флангов сразу после вклинения противника. Современная украинская версия, однако, имеет существенное отличие: ставка делается не на большие танковые клинья, а на сетецентрическое взаимодействие пехоты, беспилотников и артиллерии. Рассредоточенные группы получают ситуационную осведомленность через дроны и наносят точечные удары, после чего отходят или закрепляются в зависимости от реакции врага. Такая модель позволяет сохранять личный состав и одновременно создавать впечатление, что линия фронта дышит в обе стороны, а не только в нашу.
Для понимания глубины подхода важно помнить, что наступательные действия часто становятся способом решить сугубо оборонную задачу — например, выровнять линию, уменьшить фронт обстрела для соседней бригады или не дать противнику накопить силы в удобном овраге. Все это потребовало изменений в системе боевой подготовки: теперь даже подразделения территориальной обороны проходят базовый курс штурмовых действий, чего не наблюдалось в начале широкомасштабной войны.
По данным аналитиков, доля украинских наступательных боестолкновений выросла с примерно 12–15% в первой половине прошлого года до нынешних 25%, что свидетельствует о постепенном восстановлении маневренного потенциала Сил обороны.
Техника, люди, моральный дух
За каждой четвертой атакой стоят не только тактические замыслы, но и реальный ресурс. Поставки западных боевых машин пехоты — Bradley, Marder, CV90 — позволили штурмовым группам действовать в условиях плотного огневого противодействия, имея лучшую защиту, чем советские БМП. Одновременно расширение парка бронемашин типа MaxxPro и Kirpi позволило проводить эвакуацию раненых с меньшими потерями, что для планирования наступательного выхода имеет критическое значение. Ведь уверенность экипажа в том, что его вовремя вытащат, прямо влияет на решительность во время контактного боя.
Не менее весомым фактором стала эволюция беспилотных систем. Рой дронов-камикадзе FPV, разведывательных «крыльев» и тяжелых октокоптеров теперь сопровождает любой накат ВСУ. Благодаря этому удается оперативно выявлять огневые точки противника, подавлять их до начала выдвижения пехоты и отслеживать перемещения резервов в режиме реального времени. Взаимодействие между операторами БПЛА и штурмовыми подразделениями вышло на уровень, когда решение об изменении направления движения принимают за считанные минуты на основе картинки с неба.
Человеческое измерение не менее значимо. Бригады, участвовавшие в самых тяжелых оборонительных битвах, накопили огромный опыт окопного боя, а теперь этот опыт трансформируется в умение штурмовать. Ветераны, прошедшие оборону Северодонецка, Бахмута и Авдеевки, часто становятся костяком штурмовых рот. Они научились читать местность, быстро оценивать риски и вести бой в условиях, когда противник имеет численное превосходство. Инструкторы из стран-партнеров отмечают, что украинские сержанты демонстрируют такую гибкость тактического мышления, которая не всегда присуща даже регулярным армиям НАТО.
Моральный тонус тех, кто идет в наступление, держится на осознании, что это не самоубийственное задание, а взвешенный шаг с конкретной целью. Командование избегает штурмов по принципу «любой ценой». Потери тщательно фиксируют, и в случае превышения приемлемого порога операцию приостанавливают или в корне меняют рисунок действий. Такая философия не появилась сама собой — она стала следствием горьких уроков, когда излишняя жертвенность в начале вторжения оборачивалась потерей кадрового потенциала.
Как враг отвечает на украинскую инициативу
Российское командование довольно быстро ощутило изменение характера боевых действий. Там, где раньше они привыкли наращивать давление без особого опасения контрудара, теперь вынуждены держать во втором эшелоне значительные резервы. На отдельных направлениях, в частности под Волчанском, попытки противника прощупать оборону наталкивались на немедленные фланговые атаки украинских мобильных групп, что приводило к потере штурмовых отделений прямо на подходах. Как следствие — оккупанты начали менять собственную тактику, применяя меньшие пехотные группы и больше полагаясь на артиллерийский огневой вал перед продвижением.
Другим заметным шагом врага стало усиление инженерного оборудования позиций даже там, где раньше стояли блокпосты с минимальным укрытием. Возведение «зубов дракона» и минных шлагбаумов в тыловых районах, считавшихся условно безопасными, свидетельствует, что россияне уже не исключают более глубоких украинских прорывов. Такие фортификационные работы требуют большого количества ресурсов и рабочей силы, которую приходится отвлекать от наступательных задач. То есть сам факт постоянных украинских атак заставляет противника тратить усилия на пассивную защиту, что тоже является весомым стратегическим последствием.
Психологическое давление на российских военнослужащих растет пропорционально количеству контактов, инициированных ВСУ. Перехваченные разговоры свидетельствуют о растерянности, когда ожидаемая пассивная оборона украинцев вдруг сменяется дерзким рейдом с двух сторон. Командиры на местах жалуются на нехватку средств радиоэлектронной борьбы, поскольку украинская армия активно применяет FPV-дроны именно в момент сближения. Информация о том, что четверть всех боестолкновений — украинские наступления, постепенно просачивается и в российское информационное поле, разрушая миф о тотальном преимуществе их войск.
Вместе с тем противник пытается нивелировать украинскую активность массированными обстрелами тыловых районов. Логика проста: если не удается остановить штурмовую группу непосредственно на переднем крае, то следует поразить пункты сосредоточения и пути подвоза боекомплекта. Из-за этого логистические цепочки ВСУ испытывают дополнительную нагрузку, но гибкость построения тыла позволяет рассредоточивать склады и избегать критических потерь. Эта игра на опережение стала неотъемлемой составляющей ежедневной фронтовой работы.
Взгляд со стороны: что говорят специалисты
Западные аналитические центры восприняли цифру 25% со сдержанным оптимизмом. Эксперты Королевского института объединенных служб в Лондоне отмечают, что такая пропорция для армии, ведущей оборонительную войну против численно превосходящего врага, является показателем удовлетворительной устойчивости. В отчетах RUSI подчеркивают, что сохранение способности к локальным наступлениям критически важно для удержания психологического равновесия на фронте и для предотвращения потери темпа, который может превратить позиционную войну в вязкое отступление без конца.
Украинские независимые военные обозреватели обращают внимание на то, что обнародованная статистика может быть несколько смещена из-за приоритетного освещения успешных действий. Однако даже с учетом возможной погрешности, динамика очевидна. Увеличение количества наступательных выходов свидетельствует о восстановлении наступательного потенциала, который был растрачен в конце предыдущего года. Такие специалисты, как Сергей Згурец и Михаил Жирохов, соглашаются, что именно активная оборона остается наиболее рациональной стратегией в условиях, когда нет паритета в авиации и дальнобойном вооружении.
Не менее интересную оценку дают бывшие командиры артиллерийских подразделений: рост доли украинских атак означает, что контрбатарейная борьба дает необходимый результат. Без стабильного подавления российских орудий ни один накат невозможен. Поэтому косвенно цифра 25% является маркером эффективности украинской артиллерийской разведки и огневой мощи. Если тенденция сохранится, можно ожидать дальнейшего увеличения удельного веса наступательных действий в структуре боев.
Скептики напоминают, что локальные тактические успехи пока не перерастают в оперативные прорывы, способные обрушить участок фронта. Они справедливо указывают на ограниченность резервов, которые Украина может позволить себе тратить на наступательные акции без риска провала в обороне. Однако этот аргумент скорее подчеркивает необходимость взвешенного балансирования, а не отрицает саму логику, озвученную генералом Сырским. И именно в этом балансе, по мнению большинства экспертов, кроется будущее хода кампании.
Вместо итогового подзаголовка можно констатировать, что четверть боестолкновений, инициированных украинскими войсками, — это не просто статистический показатель. Это отражение глубокой трансформации, которую переживают Вооруженные силы. От позиционной обороны, когда главной задачей было выстоять, армия переходит к модели, где умение бить первым становится системным элементом. И хотя полноценный переход в стратегическое наступление остается делом будущего, текущее соотношение сил свидетельствует о том, что Силы обороны постепенно возвращают себе инструментарий, способный диктовать врагу собственный ритм войны.
