После 24 февраля 2022 года региональные администрации России столкнулись с беспрецедентным вызовом: обеспечить физическую безопасность первых лиц в условиях реальной, а не бумажной угрозы. Сводки об атаках беспилотников на административные здания, диверсионные вылазки и точечные покушения заставили местную власть экстренно пересматривать бюджеты на охрану. По данным анализа государственных закупок, средний чек на такие услуги в ряде областей вырос вдвое, а местами и втрое по сравнению с довоенным 2021 годом.
Внезапный рост угроз после начала полномасштабной войны
До февраля 2022 года расходы на личную охрану губернаторов оставались рутинной строкой бюджета, где основное внимание уделялось сопровождению во время публичных мероприятий и контролю доступа в здания. Система безопасности опиралась на сотрудников региональных управлений ФСО или местной полиции, а контракты редко превышали 10–15 миллионов рублей в год. Ситуация изменилась мгновенно, когда приграничные регионы превратились в зону боевых действий де-факто. В Белгородской, Брянской и Курской областях участились обстрелы, проникновения диверсионных групп, а в отдельных случаях – попытки атак с использованием самодельных взрывных устройств, заложенных на маршрутах передвижения должностных лиц.
Именно после таких инцидентов региональные управления начали массово заключать дополнительные соглашения на физическую охрану, приобретение бронированного транспорта и установку периметральных систем безопасности. Во внутренних документах администраций угрозы стали классифицировать не как гипотетические, а как совершенно конкретные, что позволило обосновывать перед финансовыми органами необходимость экстренных трат. К тому же из-за введения военного положения в четырёх регионах и режима “среднего уровня реагирования” губернаторы получили право оперативно перераспределять средства, минуя длительные согласовательные процедуры.
Абсолютные лидеры среди регионов по объёмам расходов
Если разложить картину в цифрах, амплитуда роста выглядит неравномерной. Наибольшую динамику демонстрируют регионы, граничащие с Украиной, а также оккупированный Крым, где риски оцениваются как максимальные. Бюджеты губернаторов тыловых областей, таких как Нижегородская или Новосибирская, тоже выросли, однако разница там колеблется в пределах 30–50 процентов, тогда как в прифронтовых областях фиксируют прирост от 100 до более 200 процентов.
Сравнение бюджетных расходов на личную охрану губернаторов по данным открытых тендеров:
| Регион | Расходы 2021, млн руб. | Расходы 2023, млн руб. | Изменение, % |
|---|---|---|---|
| Белгородская обл. | 14 | 38 | +171 |
| Курская обл. | 11 | 27 | +145 |
| Брянская обл. | 9 | 22 | +144 |
| Ростовская обл. | 16 | 29 | +81 |
| Воронежская обл. | 12 | 21 | +75 |
Интересно, что губернаторы регионов, где дислоцируется значительное количество войск или штабы, как, например, глава Краснодарского края, увеличили расходы менее заметно. Эксперты предполагают, что в таких случаях значительную часть защитных функций берут на себя подразделения Росгвардии, дислоцированные рядом, так что прямой необходимости в раздувании гражданских контрактов нет.
Что именно закупают: от бронежилетов до дронов-наблюдателей
Спектр закупок вышел далеко за рамки классического сопровождения. Тендерная документация свидетельствует, что в сметах теперь фигурируют позиции, характерные скорее для военных подразделений, нежели для гражданской администрации. Особое внимание уделяют мобильности и защите при передвижении: если раньше бронированный автомобиль был скорее статусным элементом, то теперь требуются машины с усиленным днищем, устойчивые к подрыву, и бронекапсулой, выдерживающей попадание осколков.
Основные статьи расходов распределились так:
- бронированные внедорожники с классом защиты VR7 или аналогичным, способным выдержать взрыв гранаты под днищем;
- услуги физической охраны круглосуточно, включая группы, имеющие право на ношение автоматического оружия;
- системы видеонаблюдения с интеллектуальным анализом, распознаванием лиц и подключением к региональным ситуационным центрам;
- персональные бронежилеты 5-го класса защиты для первого лица и его заместителей с дополнительными керамическими пластинами;
- дроны-наблюдатели для контроля периметра административных зданий и выявления несанкционированных проникновений;
- контракты с кинологами, специализирующимися на поиске взрывчатки, и содержание соответствующих собак.
Появление дронов в перечне закупок особенно показательно: в 2021 году ни одна область не заказывала беспилотные системы для охраны губернатора. Сейчас же это становится почти стандартным требованием, ведь дроны позволяют осматривать подходы к резиденциям с воздуха, не подвергая опасности персонал.
Контракты без конкуренции и другие особенности закупок
Стремительное наращивание бюджетов неизбежно привлекло внимание расследователей к механизмам выбора подрядчиков. В значительной части случаев закупки проводили в закрытом режиме или через процедуру “единственного поставщика”, что делает невозможной реальную конкуренцию. Формальным обоснованием служит повышенный уровень угрозы, хотя закон о защите конкуренции в таких ситуациях всё равно требует проведения открытых процедур, если речь не идёт о сведениях, составляющих государственную тайну.
Интересный факт: в Курской области в 2023 году тендер на весь комплекс мер безопасности губернатора выиграла компания, которая до того три года показывала нулевую выручку в налоговых декларациях и не имела ни одного сотрудника в штате. После подписания контракта на 27 миллионов рублей она быстро наняла субподрядчиков, что породило подозрения в банальном посредничестве.
Типичные приёмы, используемые для обхода конкурентных процедур в этой сфере, выглядят так:
- дробление крупного тендера на несколько мелких, каждый из которых формально не превышает предельную сумму для упрощённой закупки;
- завышение требований к участникам, что сужает круг потенциальных исполнителей до одной-двух заранее известных фирм;
- установление абсурдно сжатых сроков подачи заявок, из-за чего сторонние компании физически не успевают подготовить документацию;
- использование аффилированных структур, где учредители связаны с чиновниками аппарата губернатора;
- заключение договоров на “оказание консультационных услуг” с последующей субподрядной передачей реального объёма работ.
Как долго это продлится и возможна ли оптимизация
Большинство опрошенных аналитиков сходятся на том, что тенденция к росту расходов сохранится как минимум до завершения активной фазы боевых действий, но даже после этого возврат к довоенным показателям маловероятен. Причина кроется в накопленной напряжённости на территориях, пострадавших от обстрелов, в высокой вероятности сохранения диверсионной активности, а также в изменении самой психологии управленцев: ощущение уязвимости, сформированное за два года, не исчезает мгновенно.
Есть и чисто бюрократическое измерение: подрядчикам, годами получавшим гарантированные бюджеты, крайне невыгодно сокращение программ. Они будут лоббировать статьи расходов, ссылаясь на незакрытые угрозы. В то же время федеральный центр постепенно пытается взять под контроль чрезмерные аппетиты регионов, продвигая идею типовых решений на базе Росгвардии. Однако полноценная оптимизация вряд ли состоится, пока действуют особые правовые режимы в приграничных областях.
Подводя итог, стоит говорить не о краткосрочном всплеске трат, а о структурном сдвиге в бюджетной политике регионов, вызванном военными действиями. Губернаторская охрана превратилась из церемониального приложения в полноценный комплекс безопасности, поглощающий всё большую долю региональной казны. Станет ли это постоянным атрибутом послевоенной реальности – будет зависеть не столько от действительных угроз, сколько от политической воли и готовности вернуться к конкурентным процедурам расходования государственных средств.
